Для игры в дурака собран был реквизит:
С одной стрелкой часы и резиновый кит,
Сапоги без подошв и малиновый зонт.
На окне нарисованный горизонт...
Поводок для собачки и детский совок,
И на дверь, что без ручки, амбарный замок.

Может не давно, может давно...
Два человека пили вино.
Что нам до этого!
Тлен всё и быль!
Только вот ангел печальный там был.

Молча сидел, был похожим на стул...
Крылья запачканы, стар и сутул.
Что нам до этого!
Тлен всё и быль!
Что им сказать, он увы, позабыл...

Когда уйду в море, стану просто водою.
Или взлечу в небо, вспыхну на миг звездою.
Если б себя слушал...
Был бы только собою...
Если б себя слышал...
Был бы только с тобою.

Только мы близко далёко тут ничего не попишешь
И ничего не добавишь и ничего не отнимешь.
Как я уйду в море...
Ты никогда не увидишь...
Я никогда не услышу...
Как ты во сне дышишь.

Может в другом мире! Там где нет моря и суши,
Тот кто крутит пластинку, тот кто внутри и снаружи...
Будет не равнодушен...
Будет великодушен...
Наши возьмёт руки...
И соединит души...

В городе ночью потоком,
Дождь выбил тысячу стёкол.
Стёкла слились, стали лужей.
Серой, большой и не нужной...
Люди лужу ругали...
Люди лужу корили...
Люди в лужу плевали...
Радость в том находили...

Ненастье излилось, истлело.
Июльской жаре уступая.
И лужа в небо взлетела...
Как лебединая стая!
И те, кто плевал удивились!
А те, кто ругал, обалдели!
Откуда белые птицы?
Вдруг в небе их, появились.

А птицы кружили, кричали.
И долго не улетали.
Как будто кого то искали,
Как будто своих потеряли.
И солнце в небе светилось.
И всё , что открылось закрылось.
И души и дверь на цепочки...
И сказки растаяли строчки.

Подстреленная упадёт звезда
И солнце паучком полезет в небо
Вновь восстаю из боли и стыда
В добро и правду веря слепо.

И город просыпается, пора!
Последние метельщик сделал взмахи...
Приёмники кричат ура!
На всех готовы пряники и плахи.

Мне сегодня рассказывал дятел,
Что у волка усохла лапа...
И теперь он совсем не хищник...
А пустой, бесполезный нахлебник.

А ещё мне трещала сорока,
Что у волка выпали зубы...
И теперь он не может кушать...
Ни сырое, ни жёсткое мясо.

Две вороны каркали веско,
Что мол это теперь повсеместно...
И в соседнем лесу матёрый..
Тоже спятил...Ушёл в собаки.

А потом я увидел волка,
Он зубастый был злой и серый...
И узнал, что все эти слухи,
Распустил в лесу поросёнок.

Отпустил его волк восвояси,
Говорит - Подумал о ближнем...
Говорит - Начитался в газетах...
- О свинолюбии, братстве.

А какое может быть братство?
Если нет совсем веры в братство!
Не у тех у кого есть зубки...
А у тех у кого есть мяско.

В тихом парке в начале лета,
На скамейке возле платана
Ты сидела, такая Джульетта,
И смотрела на стрУи фонтана.
А в руках у тебя была книжка!
А в глазах утонуло море...
И влюбился в тебя мальчишка,
И на счастье себе и на горе.

Как пришёл он домой, не заметил,
Чертыхался и улыбался...
И всю ночь он тобою бредил,
Хоть забыть тебя и старался.
Утром был он разбит и потерян,
Всё пытался остепенится.
А потом постучал в твои двери,
И сказал, что будет женится...

Канарейка в клетке качалась...
И валялись у ног его розы...
Ах, как громко она смеялась...
Ах, как падали его слёзы.
Говорила она тебе восемь...
А мне будет семнадцать скоро...
Мы с тобою весна и осень...
Это смех! Это просто умора!

И замок на двери закрылся,
И в пролёт улетели розы...
Он на улицу камнем скатился.
Ах, как жгли его, эти слёзы.
И твердил он, мне скоро девять...
И я буду высокого роста...
В этом мире... На белом свете,
Быть влюблённым совсем не просто.

Прошло лето, зима и лета...
Вырос дуб на месте платана.
Осень в рваное платье одета,
С внучкой кружится возле фонтана.
Мы с тобою за разговором,
Ей не можем налюбоваться...
Нашей внучке четыре скоро...
А тебе всё так же шестнадцать!!!

Снег марта впитывает рыжий день.
Затоптанные лужи заливает небом...
И по чуть чуть съедает свою тень.
ПОЭТОВ кормит, этим хлебом.

Она была чертовски чудесна!
Я рядом с ней, просто тенью.
Она смеялась прелестно!
И пахло от неё сиренью...

Я говорил пылко!
Читал стихи бойко!
Не замечал, что на столе пыльно...
И что в углу... Стоит койка.

Но вдруг она меня прижала.
А нам поэтам... Это не надо...
Сказала, что ей слов мало!
Что и без слов, она рада...

Утро легло на лоб складкой.
Лежал я старый, усталый...
Она кормила меня шоколадкой.
И говорила, что в любви...
Поэзии мало.

Потом протёрла пыльный стол тряпкой.
И улыбнулась. Ах какой казус...
Плечами повела зябко.
И лопоухий полила кактус.

-Я не спала!
-Я выспалась!
-Я проспала!!!
Сказала ты зевая.
Потом чуть чуть подождала...
Шепнула.
-Я сегодня злая...

-А ты зачем здесь?
-Разве я звала?
-Мне кажется, что я тебя не знаю.
-И я вообще не поняла...
-Ты рядом!
-Я лежу нагая!!!

-Наверно я схожу с ума...
-А может прежде...
-Я тебя знавала?

-Ты посмотри!
-Какою нежной может быть зима!
-Когда лежишь вот так...
-Под одеялом.

Солёный ветер с океана,
Раздует тлеющую боль.
В пустой таверне Зурбагана,
Заплачет пьяная Ассоль.

Ей двадцать восемь. Курит трубку
И ублажает моряков...
И носит старенькую юбку,
Из тех, далёких парусов.

Любовь не жертва, не проклятье,
Не камень тянущий на дно.
Не скинутое на пол платье
И не игристое вино.
Любовь не краденая жалость,
Не торжествующий обман.
И не разнузданная наглость
Не выпитый воды стакан.
И не придуманная сказка,
Не то, что кто то с кем то спит...
Любовь не жертвенная маска,
И не пропавший аппетит.
Не то чем надо похвалятся,
Не то, что было, но прошло...
Не то, чем стоит похмелятся.
Не то, что может быть назло...
Не свет звезды, не нежность моря,
Не вязкий в голове дурман.
Не надпись краской на заборе.
Не сломанный в пылу диван.
Любовь не песня, не бренчанье,
Души кандальной долгий срок.
Любовь...
Прозренье...
Осознанье...
Того...
Что ты не одинок.

Капают слезы с покатых крыш
День заболел дождем.
Тишь затаилась, как серая мышь
Спящая под столом.

Глаза устали смотреть в окно
Чай холодный, как лёд
Так бывает, что ждёшь всё равно
Зная, что не придёт.

Мальчику солдатики нужны,
Для своей игрушечной войны.
Двадцать героев с улыбкою экранной,
Бьются с врагами в коробке деревянной.
Почернело поле битвы постоянной,
От солдатской крови...
Чёрной, оловянной.

Девочке солдаты не без интересны,
У неё ведь куклы... А они невесты...
Кружатся пары, ментики реют,
Куклы поднять глазки не смеют.
Взгляды военных по ножкам летают...
Тают сердечки...
Бедные тают...

Папе тоже солдат подавай...
Папа начнёт команды подавать...
Будут ложится...
Будут вставать...
По папиной команде будут убивать.

И даже маме, маме моей...
Надо варенье, надо печенье,
Кексы, мороженное, лимонад, пирожные,
Бутерброды в салфетку уложенные...
Надо, надо маме моей...
Что бы росли солдаты быстрей.

Мальчику солдатики нужны...
Девочке солдаты не без интересны..
Папе тоже солдат подавай...
И даже маме...
Маме моей...

Кто то тебя любит, кто то обожает.
Кто то волчьим взглядом в спину провожает.

А тебе мальчишке, наплевать на это...
Потому что небо. Потому что лето.

Потому что губы её пахнут мятой...
Потому что счастье - рыжеконопато.

В середине чёрные островки,
А вокруг озёр-синева...
Ниже глаз спрятанные мешки...
В них хранятся искренние слова.

Ты их спрятала и бережёшь,
Страшно на ветру быть одной...
Никогда не произнесёшь,
Что хотела жить не со мной.

Только это я, знаю и сам...
Как и ты, живу и молчу...
Я привык к обманным словам...
Я привык, что не полечу.

Как фейерверк горело наше лето,
Но этот жар давным-давно угас.
И время унося остатки света
Увы...
Переписало всё за нас.

А ветер жёстче, ниже клонит...
И лёд уже пошёл по дну реки...
Наш старый дом, он больше нас
Не помнит...
Мы для него забытые шаги.